О национальном суверенитете в «многонациональном государстве»
(о статье Н. П. Патрушева «Нужны ли России “универсальные” ценности?»)
Статья секретаря Совета Безопасности РФ Н. П. Патрушева, опубликованная 17 июня в «Российской газете», по своей сути, – статья мировоззренческая. Правда, политика со своей вечной спутницей, экономикой, периодически вторгается в пространство статьи, и вторгается жестко, если не сказать – агрессивно. Например, в утверждении, что на Западе идет «стремительное уничтожение среднего класса, который как раз и является консервативным большинством, обеспечивающим сохранение традиционных ценностей». Словосочетание «уничтожение среднего класса» повторяется автором и еще раз, так что это не спонтанная гипербола, а сознательное тяжкое обвинение.
Что тут сказать? Мы слишком хорошо знаем, что может значить уничтожение какой-то части населения как класса, и потому утверждение автора невольно выглядит преувеличенным и предвзятым. Сообщи же он просто, что на Западе происходит быстрое уменьшение среднего класса (а это – факт), то для осведомленного читателя его слова прозвучали бы более взвешенно и убедительно. Впрочем, любого читателя больше волнует ответ на вопрос, который Патрушев почему-то обходит полным молчанием: а как обстоит сегодня дело со средним классом не только у них, но и у нас?
Повторю, однако, что суть дела не в этом. В статье, чей мировоззренческий характер несомненен, главным является не политический, а философский элемент. В рассуждениях Николая Платоновича он присутствует, но, на мой взгляд, в виде ложного тезиса, согласно которому фундаментом, основой существования, сохранения и развития народов являются их традиционные ценности. Почему я считаю этот тезис совершенно несостоятельным?
Напомню сначала древнегреческий миф, имеющий прямое отношение к нашей теме. Скульптор Пигмалион, не находя среди живых женщин достойную его любви, создал из слоновой кости статую прекрасной девушки, назвал ее Галатеей – и влюбился в нее. Дальше сюжет развивался по-разному: в одних вариантах Галатея так и оставалась безжизненной статуей, в других – волшебным образом оживала. Но создателем, творцом Галатеи, при любом развитии сюжета, был Пигмалион. И любые попытки отнять у него звание Творца и передать творению – это только софистика, которая сродни богохульству.
Позволю себе еще одно пояснение, уже не из области мифологии, а из области понятий. В русском языке слово «ценность» неслучайно перекликается со словом «цель». Но откуда берутся цели? Цели ставятся человеком, и это целеполагание является непременным моментом творчества – человеческого творчества. Аналогично обстоит дело с такими понятиями, как идеи и идеалы, без которых не обойтись, говоря о духовно-нравственных и традиционных ценностях. При этом особенно важно то, что все сказанное сейчас относится не только к творчеству отдельных гениев, но и целых народов.
Мы можем только гордиться тем, что и в России, особенно в XIX веке, было совсем немало мыслителей – я называю их классиками русской философии – которые настойчиво разъясняли: подлинные ценности, идеалы, принципы не падают с неба, а создаются народом и строго формулируются лучшими представителями народа, национальными гениями, конкретными носителями народного духа. Или совсем кратко: идеалы нации – создания ее творческого духа. Именно он, по словам замечательного русского мыслителя П. Е. Астафьева (1846–1893) сообщает идеалам «жизнь, форму и силу». О том же настойчиво и аргументировано говорили Ап. А. Григорьев, Н. Н. Страхов и еще добрый десяток русских мыслителей высшего ранга, которых сегодня фактически замалчивают «профессиональные философы», в первую очередь, Москвы и в Петербурга; замалчивают или бессовестно искажают.
Замалчивают и искажают – зачем? Да все за тем же. При всем разнообразии взглядов, классики русской философии были единодушны в представлении о той «таинственной творческой силе, которую называют народным духом» (Н. Н. Страхов). Главная задача, можно сказать, миссия тех, кого один мой знакомый метко назвал «профессорами софистики», в том и заключается, чтобы это представление ни в коем случае не стало серьезным идеологическим (а в итоге и политическим) фактором. Но кому же, как не «профессорам софистики»», вынуждены верить государственные мужи, вдруг решившие поговорить о «мировоззрении», которое нам действительно необходимо? Только много ли проку будет России (да и самим государственным мужам) от мировоззрения, в котором нет ни слова о русском, а только уныло твердится о «многонациональном российском народе»?
Однако, как сказал русский национальный поэт Гавриил Романович Державин, Не можно век носить личин, // И истина должна открыться. Приоткрывается она – сознаюсь, для меня неожиданно, – и в статье Н. П. Патрушева, которая заканчивается следующими словами: «Россия предлагает возведение национального суверенитета <…> в статус величайшей ценности».
Я позволил себе выделить именно то, что задает, на мой взгляд, верное направление нашего мировоззренческого развития. И даже, возможно, не стал бы писать этого отклика, если бы Николай Платонович вдобавок объяснил: что значит национальный суверенитет (притом как «величайшая ценность») в стране, которая упорно именуется «многонациональной»? Неужели секретарь Совета безопасности РФ хочет сказать, что каждая из «наций» так называемого «российского многонационального народа» должна считать своей «величайшей ценностью» национальный суверенитет, то есть, по сути, должна стремиться стать независимым государством? Не допускаю и мысли, что Н. П. Патрушев имел в виду нечто подобное, хотя бы в силу знания элементарных уроков истории России, особенно жестоких как в начале, так и в конце минувшего века.
Остается предположить, что он, осознав высокую ценность подлинного национального суверенитета, одновременно остается заложником мифа о «многонациональности» России; мифа, который, в свете истории, уже давно следует признать не просто нелепым, но и преступным. А это значит, в свою очередь, понять, что в России есть только одна нация – русская нация, создавшая высокую культуру и великое государство, способное сплачивать с собою другие народы, не растворяя их в себе и в то же время фактически подарив им гордое имя – россияне. Россияне, но не русские.
Россияне – это имя нашего единства с другими народами России. Но русские – это наше собственное имя. Впрочем, русская нация всегда была и остается открытой нацией. Но открытой не для других народов, за каждым из которых сохраняется драгоценное право быть самим собою. Русская нация открыта для любого человека как личности, которая способна усвоить не только наши русские ценности, но и наш русский дух. А мы сами обязаны его не терять. Как бы ни складывалась наша историческая судьба, мы должны помнить наше истинное назначение: не «собирать» народы в одну «глобальную цивилизацию», а давать народам пример достойного национального существования.
